Елена Косилова (elenakosilova) wrote,
Елена Косилова
elenakosilova

Гомес

Humanidad es lo que elaboraron en la animalidad del hombre la reticencia y el pudor (SE, 64b).
Человеческое начало – это то, что выработалось в человеке из его животного начала сдержанностью и стыдливостью.


Los polítologos analizan sabiamente los gaznidos, gañidos, gruñidos, de los animales embarcados, mientras los remolinos empujan silenciosamente el barco hacia una u otra orilla (NEII, 170g).
Политологи глубокомысленно анализируют хрюканье, рычание и урчание погруженных на корабль животных, в то время как течение тихо сносит корабль к тому или другому берегу.


Es sobre las antinomias de la razón, sobre los escándalos del espíritu, sobre las rupturas del universo, sobre lo que fundo mi esperanza y mi fe (SE, 80g).
На антиномиях разума, на возмущении духа, на разрывах вселенной – вот на чем я основал свою надежду и свою веру.


Todo el que se sienta parte de una muchedumbre cualquiera sin incomodarse, debe avergonzarse (SE, 91f).
Любому, кто без неловкости чувствует себя частью толпы, должно быть стыдно.


En el hombre inteligente la fe es el único remedio de la angustia.
Al tonto lo curan "razón", "progreso", alcohol, trabajo (SE, 92c).
У умного человека вера – единственное лекарство от тоски.
Дурака лечат «разум», «прогресс», алкоголь, работа.


Generalmente no logramos comprender sino mucho tiempo después de haber entendido (SE, 96e).
Обычно удается понять только спустя долгое время после того, как мы поняли.


Ya sabíamos que un texto puede perecer, pero no sospechabámos aún que, antes que el texto, puede perecer la capacidad de entenderlo (NEII, 178g).
Мы уже знали, что текст может умереть, но еще не подозревали, что раньше текста может умереть способность понимать его.


Nuestros compatriotas no son sino los ejemplares más a mano de la universal ignominia (NEII, 189f)
Наши соотечественники – это просто самые близкие нам примеры всеобщего позора.


La sociedad hasta ayer tenía notables; hoy sólo tiene notorios (SE, 174a).
Вчера в обществе были замечательные, а сегодня есть только пресловутые.


Las grandes obras no tienen descendencia. Aun cuando sus imitadores sostengan lo contrario.
Sólo es fecundo el discurso balbuciente del cual se adueña una voz soberana (EI, 336a).
Великие произведения не имеют последователей. Даже если их имитаторы отстаивают обратное.
Плодотворен только лепет, из которого вырастает суверенный голос.


En ninguna época anterior tuvieron las letras y las artes mayor popularidad que en la nuestra. Artes y letras han invadido la escuela, la prensa y los almanaques.
Ninguna otra, sin embargo, fabricó objetos tan feos, ni soñó sueños tan ramplones, ni adoptó tan sórdidas ideas.
Se dice que el público está mejor educado. Pero no se le nota (EI, 348d).
Ни в одну предшествующую эпоху не было такой популярности литературы и искусства, как в нашу. Литература и искусство завоевали школу, прессу и журналы.
Однако, ни в одну эпоху не создавались такие уродливые вещи, не было таких безобразных мечтаний, не принимались такие отвратительные идеи.
Говорят, что публика сейчас лучше образована. Но этого не заметно.


Examinemos con cautela las palabras que adoptamos para evitar que nos arrastren hacia campos lexicológicos cuyos postulados conceptuales son inadmisibles.
Creemos casarnos con palabras huérfanas y amanecemos enlazados con parentelas piojosas (EII, 342a).
Давайте тщательно исследовать используемые нами слова, чтобы не дать им завлечь нас в лексикологические поля, концептуальные постулаты которых неприемлемы.
Мы полагаем, что венчаемся со словами-сиротами, а встречаем рассвет среди завшивленной родни.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments